Севастопольская страда [СИ] - Евгений Александрович Белогорский

них батарея майора Александера имела определенное значение, и уничтожение её последнего орудия виделось всем как очень важный знак грядущего успеха.

— Колосс обезглавлен, господа. Теперь осталось свалить его — радостно произнес Манштейн и находившиеся рядом с ним офицеры дружно поддержали своего командующего.

— Нужен одни хорошо подготовленный удар и Рокоссовский не сможет заткнуть рану в своей обороне, которую ему нанесет германский штык — подхватил Буссе и командующий согласно кивнул головой.

— Сегодня мы возьмем реванш за все прочие неудачи. Передайте генералу Шомбле об удаче наших артиллеристов, это поднимет боевой дух его солдат перед атакой — приказал Манштейн и отправился в штаб. Предстояло довести кое-какие моменты перед решающей атакой.

Командующий покидал «Орлиное гнездо» в приподнятом настроении, но не успел он от него отъехать, как капризная судьба преподнесла ему неприятный сюрприз. В чисто женской манере, она напомнила Манштейну, что к несчастью все люди смертны и, рассуждая об обезглавливании русского колосса, можно лишился собственной головы.

Неожиданно, любимый наблюдательный пункт командующего подвергся обстрелу русских дальнобойных орудий. Они методично обработали весь район, прилегающий к «Орлиному гнезду», но два гаубичных снаряда угодили в сам наблюдательный пункт.

В результате прямого попадания, погиб полковник Буссе, его помощник майор Арвинц и ещё несколько офицеров штаба. Из всех помещений наблюдательного пункта уцелела лишь комната связи, все остальное превратилось в руины.

— Господин, генерал, а ведь там могли оказаться и мы с вами — удрученно произнес адъютант Манштейна, когда получив доклад о последствиях обстрела, тот отправился в штаб. Сроки начала атаки приближались, и генерал не хотел их переносить ни по какой либо причине.

— Да, могли, но ведь не оказались — недовольно буркнул Манштейн, размышляя над причиной столь внезапного обстрела. Что это? Случайность, которой, на войне пруд пруди или действия русской разведки, чьи шпионы засекли генеральскую машину и по рации навели артиллерию. Манштейн был склонен к первой версии, так как вторая обозначала из рук вон плохую работу военной контрразведки и гестапо.

— Смерть уже второй раз приходила рядом с вами, господин генерал — продолжал нудить напуганный адъютант, напоминая о трагическом случае, произошедший с генералом в первых числах июня. Тогда, выйдя в море для рекогносцировки позиций Севастополя со стороны Ялты, катер с командующим попал под обстрел советского истребителя.

От пулеметной очереди был убит старый шофер командующего и тяжело ранен капитан катера, итальянский моряк. На судне начался пожар, оно потеряло ход и если бы советский летчик, совершил бы второй заход на цель, третий штурм Севастополя не состоялся. Однако этого не произошло и благодаря смелым действиям адъютанта командующего, вплавь добравшегося до берега и организовавшего спасение катера, история пошла своим чередом.

— Ну и что из этого? Сейчас идет война — нравоучительно изрек командующий, полагая, что этим он закончил разговор, но адъютант не унимался.

— Если за один месяц смерть дважды проходит рядом с человеком, то она непременно придет и в третий раз. Так говорят народные приметы.

— Ерунда — уверенно отчеканил Манштейн, — не знаю, что там говорят приметы, но наша фамильная гадалка, которая никогда не ошибалась, предсказала мне долгу жизнь и чин фельдмаршала. До старости, мне пока ещё далеко, да и жезла у меня пока нет, значит, эти приметы о скорой смерти не про меня. Держитесь вместе со мной, и она вас тоже минует мой друг.

Генерал покровительственно улыбнулся адъютанту, совершенно не подозревая, что народные приметы имеют пагубную привычку сбываться.

Наступление на форт «Максим Горький» и форт «Сталин» началось вовремя и началось успешно. Массированный артиллерийский обстрел перемешал остаток заградительных сооружений и скудные минные поля, перед передним краем русской обороны и поэтому атака немецких войск была стремительна и молниеносна.

Ни пулеметный, ни орудийный огонь не смогли остановить бега немецких пехотинцев через нейтральную полосу к русским фортам. С громкими криками они ворвались на позиции противника, где завязалась ожесточенная рукопашная схватка.

Шедшие вместе с пехотинцами саперы принялись подрывать бронированные двери советских бункеров, чтобы открыть доступ своим солдатам во внутренние помещения этих укреплений. Все было продумано до мелочей, но внезапный мощный контрудар русских спутал все карты их противника.

Несмотря на то, что за последние дни немецкие катера торпедировали несколько малых транспортов противника идущих в Севастополь, а немецкие летчики серьезно повредил стоящий в Казачьей бухте транспорт «Абхазия», гарнизон крепости регулярно получал пополнения в боеприпасах и живой силе. Это обстоятельство позволяло генералу Рокоссовскому, если не на равных сражаться со своим противником, то хотя бы наносить ответные контрудары.

Хорошо узнав манеру ведения боя своего противника, Константин Константинович был убежден, что Манштейн обязательно продолжит свое наступление на Северную бухту. Сроки расставания с авиацией его поджимали, а атаковать Севастополь с юга у немцев не было ни сил, ни времени с учетом военных действий под Керчью.

Зная пагубную привычку Манштейна в самый ответственный момент делать противнику пакость, Рокоссовский не исключал возможности со стороны немцев высадки десанта. Ход был хороший, нестандартный, но при глубоком его рассмотрении, командующий отказался от него.

Высадка воздушного десанта в районе Северной бухты была сопряжена с большим риском. Уж слишком мало свободного места было для десантников. Что касается южной стороны, то такая возможность не исключалась, но полностью отсутствовала её целесообразность. Появление немецкого десанта в тылу советской обороны доставляло им неприятности, но не создавало условий для коренного перелома в штурме Севастополя в районе Сапун-горы.

Вариант высадки морского десанта, советским командованием не рассматривался, так как это было откровенным самоубийством. Артиллерия Константиновской батареи потопила бы любую баржу или катер попытавшейся прорваться в Северную бухту.

Точно вычислив направление наступления противника, Рокоссовский сосредоточил в этом районе резервы и при прорыве противником рубежей обороны, незамедлительно нанес контрудары.

На обоих фортах в течение дня шли кровопролитные бои. Пытаясь переломить ход сражения в свою пользу, Манштейн вводил в бой новые силы, использовал поддержку артиллерии и авиации, но так и не добился желаемого.

Всякий раз немецкие атаки натыкалось на жесткий ответный удар, который либо отбрасывал противника на исходные позиции, либо не позволял ему развить достигнутый успех и продвинуться дальше.

К концу дня на фортах было следующее положение. Ценой серьезных потерь, немцы смогли частично захватить форт «Сталин», но положение их там было непрочным. Любое новое наступление могло выбить засевших там немцев и Манштейн, очень опасался, что это может произойти наступившей ночью.

Что касалось батареи майора Александера, немцы так и не смогли захватить её. Подорванная саперами, заваленная обломками, она продолжала сражаться. Единственным успехом противника было захват восточного склона батареи, что давало